...Войдя в нее, Кеша ощутил себя как в московской«Жар-птице», в подмосковной Мытищинской или подольской Алексеевской, а не в Саратове-городке,так как все в тамошних парилках практически одинаково. Но это на вид. А вот пар здесь – то был не пар. Вернее, когда кидали, он был. Когда не кидали, его не было.
Не знаю, в чем причина, рассказывал он впоследствии автору, но я никак не мог в ней попариться. Мне было то холодно, то жарко.
Мастера старались, подкидывали, было хорошо. Уходили, вместе с ними уходил и пар. Получается, банщик тут должен постоянно сидеть у дверей и по первому зову гостя бежать на подкидон. Парили так же, как в Москве, опахалом. Пьяненькие ребята без умолку говорили, призывы помолчать ни к чему не приводили.
Неписаным правилом в любой парилке, где парят маханием, является молчание. Ну, восемь минут можно потерпеть. Нет, здешняя молодежь не следит за языком, не уважает других гостей. Мастер машет, а рядом гыр-гыр-гыр и хохот! Кешу поймут те, кому знакомы традиции такого ингаляционного прогревания.
Листозадов заказал себе помывку, причем не мочалкой, а намыленным веником. Банщик с лукавой физиономией что‑то там пытался сделать за его спиной с его телом.
Нет-нет! Не подумайте о чем-либо пошлом. У нас в книге такого не водится, мы правильные ребята! Просто мастер помывки гладил туловище клиента намыленным березовым веником, полагая, будто его моет. Он так и объяснял Кеше: тут главное в воде, в которой веник запаривался, вот он ей его и поливает! Это, мол, очень полезно…
«Тоже мне открытие! – съязвил про себя Палыч, – а я и не знал, какая вода замечательно пользительная. Теперь точно месяц не буду мыться!»
После окончания процедуры, смысла которой он так и не понял, с банной‑то своей душой (может, что‑то новенькое в нашем деле), Кеша, фыркая, ополоснулся под прекрасным новеньким душем с роскошным рассеивателем воды. Затем пошел в парную и чуть прогрелся, выпарив из пор тела забившееся мыло, натолканное туда, видимо, банщиком с его полезным, в пене, веником. Выпил кваса, съел что‑то, а что, сейчас уже и не помнит, оделся, рассчитался и вышел на улицу.