Общественную баню в поселке-руднике, где он появился на свет, в наши дни с уверенностью можно назвать хамамом! Турки, случайно очутившись в ней, непременно пришли бы в восторг! Отчего? Потому как когда в ней на полках рядышком сидели двое, соседа опознать было очень сложно.
В тумане
При открывании барашка вентиля из труб вылетали клубы пара, вследствие чего густой горячий туман покрывал всю территорию помещения парильни.
Иногда происходила такая ситуация.
Сосед, сидящий в шаге от него, кричал через непроглядный туман:
– Ты кто?
– Я?
– Ты!
– Иннокентий я, Листозадов! Не узнаешь, что ли?
Кеша чувствовал, как кто‑то, в непроглядной пелене, удостоверяясь, так ли это, ощупывает рукой его уши.
– Вижу, что это ты, Листозад, – говорил вроде как очень знакомый голос.
– А ты кто будешь? – орал он в ответ, так как ревущая труба в тот момент еще больше наполняла густым горячим туманом камору и спокойно говорить не давала.
– Я – Турка, – отвечал кто‑то через белую облачную стену…
– Серега Калашников, что ли?
– Ну да, я это!
«Вроде точно по голосу Турка», – предполагал Кеша, подвергаясь турецкому способу плотного прогревания и парения.
– А вон там в углу, эй ты, кто там сидит? Прикрой, жарковато уже становится! – неслись возгласы от рядом сидящих на полке соседей.
А когда он выходил из парилки, почти всегда вслед ему неслось:
– Кеха! У тебя вся жопа в листьях..! Ха-ха… ха-ха…
Примечание: был у нас в те годы сверстник по прозвищу Турка, известная в поселке личность.
Хозяйственная и общественная
Баня та, называемая тогда в народе хозяйственной, как и положено по санитарным нормам того времени, полностью удовлетворяла спрос немалого, в самый что ни на есть расцвет советской власти, населения поселка.
И было неважно, любитель ты попариться или нет, другой не имелось. Поселок был шахтерский, давал стране крепкий металл. Шахтеры мылись под горячими струями в горно-обогатительных комбинатовских душевых после тяжелых трудовых смен, но и местные мальчишки по вечерам бегали подуреть в эти бытовые санитарные помещения для рабочего класса.
А вот в общественной поселковой бане душевых леек не было, там мылись, сидя на скамейках, наливая воду из кранов в оцинкованные тазы. Иннокентий не будет повторяться, рассказывая, как он впервые в жизни побывал в бане. Об этом он как‑то написал в очерке про Селезневские бани (те, что находятся в Москве).