Отправив гостя к месту его посадки, далее банщица уже не обращала внимания на обнаженных индивидуумов, безучастно сидя в своем отсеке и тыкая пальцами, как принято сейчас во всем мире, в виртуальные кнопки смартфона. (Пояснения: в Сибири в банях все мужики нудисты, присутствует свобода передвижения. Никто не заматывается в простыни и полотенца, в трусах и других обмотках не ходят, а разгуливают как есть.)
Иногда к сидящей банщице подбегали граждане моющиеся, с висящими внизу живота, уже практически отслужившими мужскими достоинствами, теперь больше применяемыми стариками по нужде житейской, чем по прямому назначению детопроизводства, предписанному природой-матушкой. В позе Адама они стояли перед миловидной бабой, потрясая чем только можно, то есть вениками разных размеров, и орали. Орали не на нее, а вообще, подразумевая, конечно, что хают они в сторону руководства бани, которое опять зажало им электричество для нагрева тэнов под каменкой.
Потому как ребята эти всю жизнь на стройке нещадно гнули свои спины, проливали пот, а теперь вот им от государства совсем ничего прилетает, одни крохи. Да так мало, что аж пара совсем нет! Если бы он сейчас был, то они бы и не парились над этим вопросом. Ладно, вода в бане была, хоть и мутная, на том спасибо.
Возможно, Палыч немного и подзагнул, но больше в пользу «голодающих», то есть желающих пользоваться услугами, чем тех, кто их предоставляет. Это были в прошлом плотники, бетонщики, слесаря, токаря, шофера и люди разных других профессий, связанных между собой употреблением в обиходе ненормативной лексики!
Вспоминайте, как вы сами просили написать об этом в нашей книге! Мол, не забудьте сообщить, а лучше написать кому надо, чтобы он не забыл поправить наше положение. В частности, дайте им жару, а нам пару!
Банщица, на их взгляд, и была здесь лицом администрации, но женщина при деле, похоже, имела крепкие нервы. Потому как в настоящий момент она спокойно взирала на происходящее, вероятно, давно ей привычное и обыденное.
Вершительница судьбы пара (быть ему или не быть) вроде как одним махом отдувалась тут за всех причастных и непричастных к его отсутствию.
Но это только казалось, что отдувалась. На самом деле дама невозмутимо выслушивала стенания троих престарелых мужчин, стоящих пред нею в чем мать родила. Правда, это было очень давно (Листозадов имеет в виду ихних матерей и срок, когда именно они произвели своих сыновей на свет божий). И, конечно, женщина очень, а это было заметно, им сочувствовала.
Речь шла, разумеется, о слабине пара, или недополучении электротэнами силы, способной нагреть камни, лежащие на макете печи, огражденном заборчиком. При поливании на них водой те не шипели и не издавали дух. А впечатлительные, утомленные долгой жизнью граждане, наблюдающие такое едва заметное функционирование преобразования воды в природе, все разом «выходили из себя!» Они бежали жаловаться к стойке начальницы, причем делали это так часто, что у Кеши, сидящего на дальней скамейке и следящего за процессом от и до, начинало немного рябить в глазах.
Диалог двух сторон звучал примерно так:
– Пара нет!
– Неужели?
– Совсем нет!
– А где он? –
– Нету совсем его. Пара-то!
– С утра был. Куда делся? - она развела руками.
– Никуда не девался, пришли, а его нет.
– Ушел, значить, куда то. Тогда вопрос по нему не ко мне.
– А к кому тогда по нему?
– По нему обращайтесь в администрацию.
Образовалась некая заминка, делегаты притихли и задумчиво, подрагивая лохматыми седыми бровями, обменялись между собой взглядами. Потом с недоверием посмотрели на входную дверь, прикрытую шторками, видимо, полагая, что все же они сейчас раздвинутся и оттуда выйдут представители администрации. Затем они вновь переглянулись, только теперь сообразив, что никто не придет и не поможет.
Плюясь в сторону, хмурые недовольные люди по очереди смачно сматерились, виртуально послав кого-то в даурские степи, в забайкальскую тайгу, а может, и еще дальше. Есть у нас в России обычай словесно посылать людей таким условно-фантомным путем.
Высказав вслух все, что они думают в данную минуту обо всех причастных и виноватых, понимая, что под лежачий, то есть сидячий камень (вернее, бетонные банные лавки) вода все же течет, недовольные посетители забегали по банно-хитрым закоулкам читинского заведения под номером три.
Вначале побежал один, самый горластый по фамилии Забулдыгин, затем к нему присоединились и остальные. Все вместе, они что-то сами включали или пытались это сделать. Потом бегала она, банщица, оторвав задницу от стула, и тоже что-то включала, а может, наоборот, выключала.
Кеша не вмешивался в происходящие процессы. Он наблюдал, как его земляки интересно проводят свое пенсионное время, свободное от мирских забот. В данный момент их интересовал пар, а уж затем, опосля, обсуждение новостей местного, государственного и глобального характера.